Стоял июль1976 года. Я перешла на третий курс филфака, а среди лета появилась в институте: взять направление для работы в пионерском лагере. Как только мы с подружкой нарисовались в вузе, так сразу ответственные лица взяли нас под белы рученьки и отвели в высокий кабинет. Кроме нас с Наташей, там уже сидело несколько удивленных девиц: никто не понимал, чего хотят от нас эти дяди.
Вышел проректор. Велел подняться, пройтись. Его умные глаза внимательно изучали фас, профиль, дефиле. Затем:
- Ты, ты, ты и ты - останьтесь, остальным - большое спасибо.
Наташа в список избранных не попала. Я не знала, радоваться мне или огорчаться, и кому из нас повезло больше.
Тут подтянулись и другие начальники. На все вопросы ничего вразумительного не ответили, а попросили примерить национальные костюмы. И снова кастинг. По масляным физиономиям я поняла, что ученые и «невченые» мужи остались довольны. Потом нам приказали завтра в 10.00 быть возле «альма матер» при параде и с лентами в косах. На очередной вопрос «А для чего это нужно?», нам ответили, что в связи с Днем металлурга, приезжает министр металлургии Индии, и его нужно соответственно встретить.
В воскресенье утром нас погрузили в «Волгу», приставив охранником солидного дядечку. Позже я узнала, что это был второй секретарь обкома, ну, типа вице-губернатор.
Вокзал встретил пугающим безлюдьем и тревожной пустотой. Всю прилегающую территорию оцепили вооруженные люди.
За 15 минут до прибытия поезда нас украсили шикарными букетами гвоздик, а ответственный человек сказал:
- Когда Леонид Ильич сойдет с поезда, вы ему вручите цветы.
- А как же министр Индии? - вырвалось у меня, но это уже не имело никакого значения…
Я встречаю самого Брежнева! Я к нему смогу прикоснуться! Я приеду в лагерь и скажу девчонкам: «Я Брежнева видела!»
Поезд медленно подходил к перрону. Оживилась разновозрастная группа людей: здесь были ветераны 18 армии, работники обкома, горкома. Очень долго искали нашего преподавателя истории КПСС, однополчанина генерального секретаря, да так и не нашли: Иван Петрович уехал подальше от всех на рыбалку.
Когда Леонид Ильич вышел из поезда, первой к нему с хлебом и солью бросилась дородная женщина лет 40-45. Затем стайкой подбежали мы, четыре девочки, отдали ему цветы. Каждую из нас легендарный генсек поцеловал в щечку. Дальше он целовался с высокопоставленными чиновниками, снисходительно похлопывал по плечу своих боевых друзей, которые по сравнению с Леонидом Ильичем выглядели дряхлыми старцами.
Меня поразило, насколько хорошо и молодо для своих лет выглядел Брежнев. В то время ходили слухи, что Ильич умирает от рака, лечится у китайцев, чувствует себя очень плохо. Это мало совпадало, я бы сказала, совсем не совпадало с реальностью. Он говорил совершенно внятно, шутил, смеялся - и смеялись все. В мою память на долгие годы врезалась фраза: «Это я сделал из вашего города область». Произнесена она была с особым чувством собственной значимости, личной причастности к ходу истории, полной уверенности в том, что ОН может ее изменить.
Встреча длилась минут двадцать. Затем все пожелали ему счастливого пути, долго махали вслед, и личный поезд Генерального секретаря ЦК КПСС навсегда покинул наш город.
Вспоминаю свои ощущения. С одной стороны, я чувствовала естественную радость от того, что нахожусь рядом с человеком, имя которого по сто раз на день звучало по радио, телевидению, а газеты пестрели его портретами. А с другой - мне почему-то неловко становилось за эту помпезность, надуманность встречи, за стариков-ветеранов, которые примерными учениками смотрелись рядом со своим однополчанином.
В сентябре меня пригласил к себе проректор по науке и, пожав руку, желая успехов в учебе и счастья в личной жизни, торжественно вручил фотографию с изображением культового генсека и меня за его спиной.
Комментариев нет:
Отправить комментарий