Согласна. Никому. Даже старикам о себе читать не хочется. И гулять им хочется с молодыми девушками под ручку - шутить, хохмить, кокетничать, строить глазки… Потому что это - настоящая, реальная жизнь. И юность они все чаще вспоминают - хорошо там было, весело - не соскучишься. Где они - самые умные, знающие самые, строители новой жизни, новой эпохи, где могут все и даже больше, где сердце бьется в такт всему миру, мир - под ногами, а они - его вершина…
Молодым тем более читать о стариках и старости не хочется. Как будто нет этого поколения, и старость случится не со мной, а с кем-то, ну хоть бы с соседями, а я останусь легка, молода и прелестна до самого своего бессмертия. Мы стараемся не замечать стариков и старости - они напоминают нам о том, что мы тоже туда придем.
Бетти Фридан более пятидесяти лет назад написала в книге «Загадка женственности»: «Когда мы росли, многие из нас не могли представить себя в возрасте двадцати одного года. У нас не было образа нашего будущего, мы не видели себя взрослыми женщинами». С нами то же самое. Недавно подруга сказала, что вообще не стоит об этом думать, вникать, понимать и рассуждать. Живи и радуйся, пока еще без памперсов обходишься и челюсть хранишь во рту.
В свои 16 я досчитала до 43. Только потому, что там наступал двухтысячный, и нам обещали коммунизм. Коммунизм видела ясно и четко, но себя представляла смутно, с сожалением и обреченностью невзрачной старухи, безынтересно доживающей свои скучные годы… Светлое будущее так и не наступило, а шестьдесят стучатся в двери и в окна, и в душу мою, и не верю я этому железобетонному факту, а верю тестам из интернета, которые наперебой убеждают, что мне всего лишь 31…
И так остро ощущаю неповторимость Жизни, острее, чем в юности, ярче детства, и спешу открыть все замки и защелки для новых идей и устремлений, для творчества, новых открытий, путешествий, для счастья с любимыми родными людьми, для мира в сердцах и во всем мире, для радости общения с друзьями, для света возвышающей любви… «Наверно так нужно, так надо, что нам на прощанье даны осенний огонь листопада и льдистый покров тишины»… Хотя бы еще лет тридцать.
Наблюдая за стариками и давно немолодыми женщинами, многие из которых обреченно больны, прикованы к постели, потерявшие кратковременную память и навсегда оставшиеся в юности, наблюдая за ними, я постоянно спрашиваю себя: что, что держит их в этой жизни? Ведь она, практически, висит на волоске. Откуда у него прочность крепкого каната?
Стремление жить, дышать, продлить свое мгновение - сила, способная дать нам если не бессмертие, то несколько десятков лет после того, как мы вдруг осознаем, что старость существует.
Хотеть жить сильнее, чем пить и есть, - вот что продлевает миг между прошлым и будущим.
Знать, ради чего, ради кого жить - и можно жить бесконечно долго.
Вспоминается мама. Она много болела. Задыхалась от дикого сердцебиения, цистоном успокаивала почки, придумывала волшебные мази на артритные ноги. Немножко отдохнув, она вставала и шла в огород пропалывать грядки, собирать жуков, бороться с сорняками, поливать картошку. В саду ее терпеливо ждали яблони с абрикосами, красная и черная смородины, виноградник приветливо тянулся к ней усиками молодых побегов. Мы ее ругали, отправляли отдыхать или с подружками потрещать - она не слушала нас: огород с садом были транквилизатором и символом бессмертия для мамы.
- Я хочу жить! Не хочу умирать! Когда я перестану работать, я умру! - упрямо твердила 85-летняя мама.
Ни к одной из нас она не хотела переезжать.
- Это мой дом, я здесь хозяйка, что хочу, то и делаю, и чувствую себя очень хорошо! Никуда я не поеду!
Но когда зимой она поскользнулась, упала и неизвестно сколько пролежала на снегу, а затем ее долго выхаживали, - уже никто не слушал маминых высказываний о независимости. Сестра с зятем погрузили маму в машину и отвезли к себе. С тех пор начался ее медленный уход от нас. Интерес к жизни без грядок, картошки, колорадских жуков, кабачков с помидорами начал постепенно угасать…
- Как я хочу уйти! Засиделась я тут с вами… Мне давно уже пора у мужу… Но как же моя Галя? У нее здесь никого нет… Ей будет очень, очень трудно без меня…
Мне кажется, именно любовь к дочери вдохновляет Лиду на жизнь.
... Марии 96, и уже лет пять, как она не встает. Когда-то у нее отказали ноги, и она легла умирать. Она помнит, что в банке есть деньги, и их может кто-то украсть. Маша лежит на страже своих денег - и поэтому живет.
… Кире 97. По всем прогнозам она давно должна умереть. Кира превратилась в злую паранойяльную старуху, напоминая бабу Ягу в исполнении Миллера. Уже десять лет она сидит в своем кресле и не выходит из дома. Невестка, внук, прочие родственники не смеют зайти к ней. Кроме сына. Сын - выдающийся фигурист. Скоро он станет чемпионом мира. Кира всегда рядом с ним, она - его ангел-хранитель. И она не должна пропустить это важное событие. Тот факт, что сын работает таксистом, она просто стерла со своей памяти.
Вспоминается шутка: когда человек хочет жить, медицина бессильна.
Но вряд ли нам захочется жить так, как мои персонажи. Они - доказательство, что жизнь есть и после девяноста. Как жить - это уже совсем другая история. И начинается она там, где солнце светит через красную ягодку, а ты стоишь вровень с кустиком красной смородины...
Комментариев нет:
Отправить комментарий